МОСКВА, 13 декабря 2021, Институт РУССТРАТ.

Еще недавно такое трудно было представить, но в результате организованного США «саммита демократий», на который помимо России, не была приглашена Турция, публично именуемая «ближайшим союзником» США и партнером по НАТО, Москва и Анкара оказались вместе на антиамериканском фланге.

Поэтому когда президент США Джо Байдена обещает, что намерен удваивать «поддержку демократиям по всему миру и взаимодействие с ними» для обеспечения «прозрачности и подотчетности» работы правительств других стран, «включая поддержку свободы, борьбу с международной коррупцией», то это имеет прямое отношение как к Анкаре, так и к Москве.

Следующий парадокс. Россия в диалоге с США с Западом активно выступает против расширения НАТО на Восток, а сама активно сотрудничает с Турцией как членом НАТО на сирийском направлении и в Закавказье. Так Москва поддержала проект Анкары создать в Закавказье формат сотрудничества и региональной безопасности « 3+3», что снимает ощущение того, что все делается на скорую руку, и что инициатива Турции оказывается « как всегда поспешной и несовершенной».

Если это было бы так, то Россия, формально участвуя в этом процессе, могла бы его «тихо саботировать». Такого не происходит. Наоборот, она реанимирует геополитическое присутствие в регионе исторического треугольника Россия-Турция-Иран.

Более того, Турция, несмотря на её членство в НАТО, имеет очень продвинутый уровень военно-технического сотрудничества с Россией. Наконец, после рижского саммита НАТО, на котором было принято решение усилить Североатлантический блок в концептуальном и военном плане, вдруг, выяснилось, Россия и Турция очутились чуть ли на одной линии обороны.

Речь идет о новой стратегической концепции НАТО, охватывающей период до 2030 года, в которой отражены пять позиций, откровенно не совпадающих с внешней политикой Турции последнего десятилетия.

В тексте концепции значатся такие пункты, как защита «либеральных свобод и законов», которым угрожают авторитарные режимы, наличие угрозы со стороны Пекина и Москвы, проявляющих «агрессию» за границей и «деспотичность» дома, необходимость снижения поставок российского газа и т.п. Новый базовый документ альянса должны принять на саммите глав государств НАТО в Мадриде в июне 2022 года, когда будет утверждена концепция работы НАТО «в условиях новой реальности».

Казалось бы, все идет к тому, что Анкару могут заставить выбирать свое окончательное место между «атлантическим» и «евразийским» сообществами. В то же время все понимают, что выходить из НАТО Турция не станет. Но тогда какая же роль в рядах Североатлантического альянса отведена строптивой Анкаре, которую госсекретарь США Энтони Блинкен после закупки Турцией российского ракетного комплекса С-400 называет только как «так называемый стратегический партнер»?

К тому же госдепартамент США приостановил выполнение нескольких сделок по поставке вооружений, начатое бывшей администрацией, в том числе одобренную продажу истребителей F-35. Кстати, некоторые аналитики видят в Турции «троянского коня» Владимира Путина внутри НАТО. Звучит не так уж и экстравагантно, если учесть нежелание Анкары подписывать документы с пакетами антироссийских экономических санкций.

Но популярное стамбульское издание Türkiye считает, что президенту страны Реджепу Тайипу Эрдогану «удается использовать ресурс великих стран в собственных национальных интересах и для продвижения страны по абсолютно самостоятельному внутриполитическому и внешнеполитическому курсу». А в случае необходимости предлагать себя в качестве «удобного и эффективного посредника как для России, так и для Запада для понижения градуса конфронтации».

Кстати, недавно Эрдоган заявил о намерении быть посредником в отношениях России и Украины. Ранее такие услуги предлагались и для урегулирования постконфликтной ситуации после второй карабахской войны. Вся интрига таких предложений заключается в том, что Анкара при таких сценариях балансирует на грани альтернативных проектов, которые не приходится отвергать сходу и полностью исключать возможность турецкого посредничества, которое начинает стимулировать поиск иных решений. Иногда это ведет или может вести к позитивным сдвигам.

Что же касается самой Турции, то она таким образом позиционирует себя в качестве если не крупного, то заметного игрока в большой международной политике. Сам же Эрдоган укрепляет свою внутриполитическую повестку в преддверии президентских выборов. Вот почему Анкара действует на грани фола для того, чтобы получить удачные примеры своей международной деятельности и завоевать соответствующую репутацию.

Москва, конечно, это видит и понимает, но пытается избегать категорической оппозиции к Турции. Но фактом является и то, что Турция оказывается под прессингом западных санкций за партнерство с Россией по широкому спектру военно-технических вопросов и опосредованно – вообще за геополитический союз с Москвой.

В этот раз Америке предлагают перевести Турцию в неофициальную категорию «враждебных друзей» («frenemy»), «вывести ядерное оружие, свести к минимуму использование военных объектов на ее территории, а также обмен разведывательной информацией и продажи вооружений».

Но и терять Турцию США не намерены, хотя им сложно свыкнуться с новыми ее геополитическими амбициями и обозначить убедительные приоритеты, ради которых Турция была бы готова пожертвовать своими отношениями с Россией. Тем более что Франция и Германия говорят о необходимости создания полноценной европейской армии, но без Турции, а позиция США в отношении будущего НАТО приобретает всё более двойственный характер.

Одним словом, Анкара находится в ситуации диагностической неопределенности, выжидает, блефует, балансирует между главными «центрами силы», чтобы потом не промахнуться. Она явно стремятся оттянуть тот момент, когда придется формулировать новую долгосрочную политическую линию в отношении США и Запада в целом.

Но выжидательная тактика может оказаться для турок заведомо проигрышной, если они допустят очередную историческую ошибку. Речь идет о долгосрочных вызовах со стороны рождающейся новой системы международной архитектуры. Окажется ли там Турция, вот в чем сейчас для нее главный вопрос.

Институт международных политических и экономических стратегий Русстрат

(@russtrat)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.